После элитарных, авангардных и очень модных спек­таклей «Облом-оff» и «Откровенные полароидные снимки» Анатолий Белый стал, что называется, широ­ко известным в узких кругах. Его полюбили настоя­щие театралы. А после блестяще сыгранного на сцене МХТ Шервинского в «Белой гвардии» в постановке Сергея Женовача о нем заговорили как об очень силь­ном актере, способном владеть большим залом.
Мы с Толей знакомы давно, а этот разговор состоялся накануне премьеры «японского» «Короля Лира» в режиссуре Тадаси Судзуки. Он играет здесь главную роль.



- Толя, когда ты узнал, что станешь Лиром?

- Судзуки приехал год назад, провел кастинг среди актеров до 50 лет и набрал группу. Может, он уже тогда сделал для себя какой-то выбор, но нам ничего не гово­рили. Все было объявлено только после первой, августовской по­ездки в Японию, где мы в деревне Тоги осваивали его метод, осно­ванный на концентрации энергии. Это практически то же самое, че­му нас обучают в нашей школе, только названо другими словами. Концентрация внимания и пре­дельно сильный энергетический импульс. Но очень большое вни­мание уделяется телу, в особенно­сти ногам. Это его собственная метода, идущая от восточных еди­ноборств и театра «Но». Это абсо­лютно японская традиция. Как объяснял Судзуки на репетициях: «Сильные ноги - это значит силь­ная личность на сцене». Для него это важно, поскольку у него театр, где нельзя выйти на сцену рас­слабленно. Это психофизические упражнения - то есть ты вроде бы выполняешь физические упраж­нения, но они связаны с эмоцией. Другая техника: другой способ ды­хания, другой способ набора воз­духа, другой способ голосовой по­дачи... Вторая поездка продли­лась три недели - мы уже непо­средственно занимались спектак­лем. «Лира» мы сделали фактиче­ски за пять недель, что было очень тяжело. Премьеру - три спектакля - сыграли в Японии.
- Что в Японии больше всего поразило?
- Океан! Я видел океан впервые в жизни. Море не идет ни в какое сравнение. Океан - это Шекспир! Вроде бы перед тобой та же тол­ща воды, та же даль. Но энергия, с которой идет на тебя вода, совер­шенно другая. Это абсолютно шекспировские страсти. И все совпало - я занимался Шекспи­ром, все сидело у меня в голове, и тут я увидел эту мощь, необъятную глыбу... Мы пережили два сильнейших тайфуна, было очень страшно. Сейчас, во второй приезд, мы жили на берегу океана, в портовом городе Шизуока, где у Судзуки свой театр.
- Твоя жена, Марина Голуб, сейчас тоже напряженно репе­тирует - играет Дорину в «Тартюфе». У вас все время такая семейная жизнь?
- Для нас с Мариной это норма. Во все времена года. И мы давно знаем, что такое премьера друг у друга, это даже не оговаривается словами. Стараемся друг друга поддерживать, какие-то дела от­кладываем, разгребаем время, чтобы глубже уйти «туда». Мы жи­вем за городом - природа помога­ет расслабляться. Это была наша идея фикс с самого начала совме­стной жизни. Просто тогда она бы­ла неосуществима. А сейчас ре­шились на эту авантюру чистой воды. Мы все продали. И теперь у нас только дом.
- Вы обсуждаете приглаше­ние кого-либо из вас на новую роль?
- Конечно. У Марины тонкая ин­туиция. Но бывает всякое. Однаж­ды она мне сказала: «Толя, не на­до тебе это. Ты и так уже измотан. Сделай паузу...» Я спорил: «Нет, ты знаешь, мне кажется, это «стрельнёт»... И получился инте­ресный спектакль. У обоих бывают ошибки.
- А откуда тянется твоя актер­ская история? Ты же, кажется, не из театральной семьи?
- Я считаю, что это абсолютная генетика. Мама у меня учительни­ца, но очень артистичная натура. Она вела всевозможные кружки, организовывала литературные ве­чера, все время что-то придумы­вала - настоящая заводила.
- Ты не москвич?
- Я родился на Украине. Роди­тели в то время жили в Тольятти, но мама поехала в отпуск к своим родителям. И там неожиданно ро­дила меня... Но я только летом приезжал к бабушке на каникулы. После окончания школы я поехал в Самару и поступил там в авиа­ционное училище.
- И на кого ты учился?
- На инженера-программиста электронных установок (смеется).
- Вот это голова!
- Сейчас уже нет (смеется). А в школе у меня самым любимым предметом была математика. Многое же зависит от учителя. И у нас учительница потрясающе пре­подавала математику, просто как поэзию. И привила эту любовь нам. Но сейчас мне кажется - все это было в какой-то прошлой жиз­ни. Потому что сейчас я подхожу к компьютеру как элементарный пользователь. Такое впечатление, что у меня из головы стерли не­нужные файлы. А раньше знал компьютер как свои пять пальцев.
- Так что же вдруг случилось?
- Мне вдруг стало ясно, что ес­ли даже я буду этим заниматься всю жизнь, то выше определенной планки не прыгну. Ну буду инжене­ром, в лучшем случае руководите­лем в заводском КБ или в НИИ. И что?.. Новые технологии я бы изо­брести не смог.
- И как же ты нырнул в новую жизнь?
- Я познакомился с ребятами-хиппарями, которые даже немного фарцевали дисками. Они приво­зили польские виниловые пла­стинки - «Дип Пёпл», «Христос -суперстар», Битлов, Элвиса. Это 88-89 год. Все это подпольно про­давалось. В общем, такое было студенчество. Попойки на берегу Волги с музыкой... И меня вовлек­ло в мир музыки и гитары! А на втором курсе я пошел учиться иг­рать на саксофоне - была у меня такая мечта. Научился что-то дуть (смеется). И почувствовал вихри чего-то нового. Ребята участвова­ли в КВН, и я тоже попробовал се­бя в конкурсе «Студенческая вес­на». Режиссер КВН мне подска­зал: «В городе есть народный те­атр, который возглавляет очень толковая женщина. Пойди к ней, может, тебе будет интересно». Мне там понравилось. Потом ре­шил ехать в Москву, в театраль­ное. И, как все, пошел по кругу. Чисто визуально меня очень пригрела «Щепка»: своим двориком, уютом. Так я оказался в «Щепке».
- А потом? О каком театре ты мечтал?
- Больше всего я почему-то хо­тел работать в «Современнике».
- Но, возможно, сложись все так, не был бы ты сегодня в МХТ, не играл бы Шервинского в «Белой гвардии», не играл бы Лира...
- Да, все, наверное, было не­спроста. Для меня практически сразу же после института огром­ной подпорой стала Марина. У ме­ня было три года абсолютного безвременья, я даже продавал пы­лесосы. Были депрессии. Все как и должно быть у безработного ак­тера. Думал, что уже все. Но как-то потихонечку выплыл. Сначала Таганка. Вдруг возник режиссер, который когда-то приходил к нам на дипломный спектакль. Он хо­тел делать «Москву - Петушки». И ему нужны были парни, которые хорошо двигаются акробатически.
- А ты и акробатикой зани­мался?
- Девять лет. Мастер спорта. Мама хотела, чтобы я был силь­ным, большим и крепким, все вре­мя отдавала в разные секции. Но акробатика мне больше всего нра­вилась... После Таганки на каком-то новогоднем капустнике в Доме актера, году в 98-м, мы с Марин­кой сделали номер-танго на тему рекламы. А в это время Владимир Мирзоев набирал команду для своих шекспировских проектов «Двенадцатая ночь» и «Укроще­ние строптивой». И Володя меня взял. У этого режиссера странная, необычная стилистика. Потом ме­ня взял Олег Меньшиков в свое «Товарищество». И пошло-поеха­ло... С «Кухней» Меньшикова мо­тались по стране. Но что даль­ше?.. В 2001 году группа молодых европейских режиссеров набирала молодых русских актеров - они делали с ними эскизы к спектак­лям по современной западной пьесе. Мы попали к очень интерес- ному колумбийскому режиссеру. И это был прорыв во что-то следу­ющее. На показ пришел Кирилл Серебренников. В это время он как раз собирался ставить «Пола­роидные снимки» и искал челове­ка на роль Виктора. И на другой день он положил передо мной пье­су, на которой было написано: «С богом! Читай роль Виктора!»
- И ты не побоялся взяться за столь откровенную тему?
- Абсолютно! То есть, когда я прочитал пьесу - немножко на­прягся, подумал: не будет ли это таким Виктюком? Но на читке пер­вое, что сказал Кирилл (и у меня сразу отлегло от сердца): «Значит так, вот эту тему мы не играем. Все поняли?» И все вздохнули: «Слава Богу!» Знакомство с Кириллом - счастливое время! Все только начинается, внутри тебя все бурлит, а еще рядом интерес­нейший человек...
- Вы с ним подружились?
- Да. Он же очень открытый че­ловек. И обожает актеров, с кото­рыми работает. Если Кирилл по­лучает от актера импульс - он его просто на руках носит. У нас нико­гда не было такого, чтобы мы от­репетировали и разъехались по домам. Нет, всегда шли куда-то ужинать, сидели, болтали: «А ты видел это? А это ты читал?..» Мог­ли пойти в кино. У нас образовал­ся свой круг (в нем и Марина), ко­торый и сейчас сохранился... Ког­да Кирилл предложил мне «Пола­роидные снимки», я уже репетиро­вал «Обломова» в Центре Казан­цева. У меня всегда так: ничего, ничего, а потом - раз! - и навали­вается! Наш мирзоевский костяк каким-то образом плавно перетек в Центр, с ним стали сотрудничать Вика Толстоганова, Ира Гринева, Саша Усов, Володя Скворцов. А Миша Угаров с Володей Скворцо­вым собрались делать «Обломо­ва». И Скворцов предложил на Штольца взять меня. Все это вы­шло в один сезон. После в Центре появились «Пленные духи», «А. -это другая», «Москва - открытый город». Но «Обломов» был уни­кальным спектаклем, прежде все­го потому, что там бурлила моло­дая творческая энергия. А потом Ольга Семеновна Хенкина, по­мощница Табакова, увидела меня в «Полароидных снимках» и при­гласила меня во МХАТ, в спек­такль «Терроризм». Его посмот­рел Табаков - и взял меня в театр. Думаю, там просто был пробел в этой возрастной категории. Так вот я и вышел на главную сцену страны.
- Страшно было?
- Стра-а-а-шно! Репетировать было здорово, а вот выходить было жутко - груз ответственно­сти давил на плечи. А работа бы­ла замечательная. Я счастлив, что познакомился с Сережей Женовачом, который сумел соз­дать прекрасную атмосферу на репетициях «Белой гвардии» -надеюсь, это передалось спекта­клю... Нет, счастливый я все-та­ки человек!

Беседовала Марина ЗЕЛЬЦЕР.


Анатолий Александрович Белый. Окончил Высшее театральное училище им. Щепки­на в 1995 г. (мастерская Н. Афонина). С 1998 г. - актер Театра им. Станиславского, где был занят в спектаклях режиссера Владимира Мир-зоева «Укрощение стропти­вой» (Люченцио), «Двенадца­тая ночь» (Себастьян), а так­же в спектакле «Мата Хари» Ольги Субботиной. В «Теат­ральном товариществе 814» Олега Маньшикова играл в спектаклях «Горе от ума» (Загорецкий), «Кухня» (Повар хо­лодного цеха). Сегодня занят в спектаклях «Облом-оff», «Трансфер» (центр драматургии и режиссуры п/р А. Казан­цева и М. Рощина), «Откро­венные полароидные сним­ки» (Театр им. Пушкина). В ан­трепризе Петра Гладилина иг­рает в спектакле «Кукушка» (Хор и Андрей Ильич). Сни­мался в фильмах: «Мама» (1998), «Москва» (2000), «Ти­хие омуты» (2000), «Обыкно­венные дни» (2001), «Камен­ская-3» (2003). В 2003 г. при­нят в труппу Художественно­го театра. Играет Шервинского в «Белой гвардии» и Лира в последней премьере театра «Король Лир».




Hosted by uCoz